antifashistcom (antifashistcom) wrote,
antifashistcom
antifashistcom

Categories:

Союз немыслимый, неизбежный, невозможный. Уроки сотрудничества СССР и Запада во Второй мировой войне (часть 2)

Рузвельт, опираясь на огромную экономическую, финансовую и военную мощь Америки, руководствовался принципом сообщества свободных объединённых наций, выдвинутым ещё президентом Вудро Вильсоном на исходе Первой мировой войны, и при этом стремился закрепить лидерство США как главного мирового арбитра. Премьер-министр истощённой войной Великобритании, опираясь на особые отношения с США как со старшим партнёром, пытался в то же время сохранить Британскую империю. Принципы нового мироустройства были зафиксированы первоначально в Атлантической хартии, подписанной Рузвельтом и Черчиллем в августе 1941 года.

Советский Союз присоединился к Атлантической хартии в 1942 году. Начиная с 1944 года, представители СССР активно участвовали в создании Организации Объединённых Наций. Сталин при этом исходил не из теоретических положений об оптимальном мировом порядке, а из традиционных постулатов реальной политики (Realpolitik), прежде всего соотношения сил, и мыслил в категориях геополитики — таких, как границы государств, сферы влияния, стратегическая глубина, буферные государства и т.п. В этом отношении он мог общаться на одном языке с Черчиллем. Рузвельт, со своей стороны, будучи изощрённым политиком, не был, в отличие от Вудро Вильсона, идеологическим догматиком. Он считал добрые личные отношения со Сталиным залогом устойчивого сотрудничества после окончания войны и был готов в определённой мере учитывать советские интересы.

Советский Союз вынес на себе основную тяжесть Второй мировой войны, Красная армия разгромила большую часть германских вооружённых сил. США оказывали помощь по программе ленд-лиза Великобритании, а затем и Советскому Союзу. В СССР с военной помощью из Великобритании направлялись так называемые северные конвои, которые несли серьёзные потери от действий германского подводного флота. СССР и Великобритания совместно оккупировали Иран — северную и южную части этой страны соответственно, — чтобы обеспечить себе южный коридор для коммуникаций. (Это не было уникальным случаем: в 1941 году британские войска в силу военной необходимости оккупировали Исландию, которую вскоре передали под контроль вооружённым силам США.)

Военные действия западных союзников и СССР, действовавших на разных театрах военных действий, координировались только в самом общем плане, на уровне верховных главнокомандующих. Совместное командование и объединённый штаб были созданы только между США и Великобританией. Такая свободная форма координации между СССР и западными союзниками была благотворной, поскольку помогала избежать проблемы старшинства и иерархии в целом.

Пока шла война, ради достижения общей цели СССР и западные союзники шли на взаимные компромиссы. Удалось согласовать границ послевоенной Польши (одновременно это означало признание Западом присоединения к СССР Западной Украины и Западной Белоруссии), а также передачу Советскому Союзу южной части острова Сахалин и Курильских островов. Несмотря на приписываемый Рузвельту демократический идеализм, 32-й президент США, нуждавшийся в помощи СССР в войне с Японией, был вполне готов действовать в логике геополитических разменов. В свою очередь, «вождь мирового коммунистического движения» Сталин в 1943 году распустил Коминтерн. Были уступки совсем мелкие — например, распространение на Западе книги Льва Троцкого о Сталине, уже готовой в 1941 году, отложили до конца войны. Американская и британская государственная пропаганда воспевали военные подвиги Красной армии и мужество советского народа.

Все три конференции «Большой тройки» — Рузвельта (затем Гарри Трумэна), Сталина и Черчилля (которого в ходе последней конференции сменил Клемент Эттли), — проходили на территории Советского Союза (Ялта); территории советской зоны оккупации (Потсдам) или территории, максимально приближённой к границе СССР и бывшей под контролем Советского Союза (Тегеран, где резиденция Рузвельта располагалась на территории посольства СССР). Это объяснялось необходимостью для Сталина постоянно и лично контролировать операции Красной армии, но фактически было признанием роли Советского Союза в войне и исключительной важности советско-германского фронта.

Путём сложных согласований союзники достигли договорённости о принципах строительства и функционирования универсальной всемирной организации — ООН. В её Уставе закреплено главенствующее положение пяти держав, ставших постоянными членами Совета безопасности с правом вето на его решения. В число пяти, помимо США, СССР и Великобритании, вошли Китай, боровшийся с агрессией Японии, и освобождённая от нацистов Франция. Сталин, ссылаясь на приглашение в ООН британских доминионов, добился также членства в Организации для двух республик Советского Союза — Украины и Белоруссии. Специально для этого в Конституцию СССР в 1944 году было включено положение о праве союзных республик на выход из Союза, которое было реализовано совсем в других условиях в 1991 году.

Важнейшим долговременным результатом союзнического взаимодействия Вашингтона, Москвы и Лондона стали:

— принятие Устава ООН;

— формирование на этой основе всемирной организации государств и целой системы связанных с ООН международных организаций — от МВФ и Всемирного банка до ЮНЕСКО и ВОЗ;

— придание Совету Безопасности ООН центральной роли в вопросах международного мира и определение правил функционирования Совета.

При всей ограниченности прямого воздействия ООН на международные отношения существование и функционирование этой организации упорядочивает мировую политику и предоставляет уникальную глобальную площадку для контактов и переговоров. И это важнейшее непреходящее дипломатическое наследие антигитлеровской коалиции.

На заключительном банкете Ялтинской конференции, проведённом в фирменной сталинской стилистике (банкет длился четыре часа и был отмечен 45 тостами), Сталин заметил: легко сохранять союз во время войны, поскольку есть общий враг, труднее будет сохранить его после войны, когда у союзников обнаружатся разные интересы. Совместная победа в войне знаменовала триумф союзничества между Великобританией, Советским Союзом и США. Одновременно она обозначила начало конца «Большой тройки».

СОЮЗ НЕВОЗМОЖНЫЙ

Победа в войне резко снизила зависимость союзников друг от друга и столь же резко усилила их разногласия, проявившиеся ещё в ходе войны. Одним из важнейших спорных вопросов стала проблема принципов и персоналий при формировании правительства Польши. Сталин считал необходимым с точки зрения будущей безопасности СССР создание в Польше и шире — в Восточной Европе — правительств, безусловно лояльных Советскому Союзу. Он исходил главным образом из необходимости создания геополитического буфера против будущей Германии. Так, ялтинская Декларация об освобождённой Европе с самого начала столкнулась с реалиями силовой политики.

Такой подход не был чужд и Черчиллю. В октябре 1944 года британский премьер-министр прибыл с визитом в Москву для обсуждения со Сталиным условий формирования послевоенного мира. В ходе переговоров Черчилль предложил Сталину раздел влияния между СССР и Западом в ряде балканских и восточноевропейских стран. При этом влияние определялось процентным соотношением просоветских и прозападных политиков в правительствах соответствующих государств.

Оценивая подход Черчилля, Генри Киссинджер отмечал: «В британской политике просматривалась доля дерзкого отчаяния. Никогда ещё сферы влияния не определялись в процентах. Не существовало никаких критериев или средств контроля за соблюдением принципа долевого дележа. Влияние всегда определялось присутствием соперничающих армий». Сталин прекрасно понимал это. Он легко согласился на делёж влияния, исходя из того, что территорию Восточной Европы занимала Красная армия. По оценке Киссинджера, Сталин требовал «платы за свои победы в единственной валюте, воспринимаемой им всерьёз, — в форме контроля над территориями». В таких условиях никакие расчёты не могли бы помешать Москве довести, например, предлагавшиеся ей в Румынии 90% или в Болгарии 75% влияния до 100%.

В отличие от Черчилля Рузвельт не думал о геополитике в процентах. Американский президент исходил из реалий, сложившихся в результате войны. Ещё до Тегерана Рузвельт пришёл к выводу, что Польшу после войны придётся отдать Сталину. В дальнейшем он заверил советского вождя, что США не будут мешать СССР проводить свою политику в отношении Румынии, Болгарии, Финляндии, а также Латвии, Литвы, Эстонии, территорий восточной Польши и Бессарабии с Северной Буковины, включённых в состав СССР в 1940 году, — притом, что формально Вашингтон отказался признать советскую аннексию Прибалтики.

В наиболее концентрированном виде политика раздела территорий на сферы влияния была применена к побеждённой Германии, а также к Австрии. Ещё осенью 1944 года союзники достигли договорённости о принципах управления Германией после войны. Германия и Австрия разделялись на зоны оккупации, Берлин — на сектора оккупации, и только в центре Вены создавался общий сектор. Важно отметить, что в конце войны линии фактического соприкосновения советских и западных войск не совпадали с границами соответствующих зон. Однако уже к лету 1945 года ситуация была упорядочена и войска отведены в пределы закреплённых за их странами зон и секторов оккупации.

Установление зон оккупации ещё не означало раздела Германии как страны. Целесообразным такой раздел считали многие в США (см., например, план, предложенный министром финансов Генри Моргентау) и в Англии. Сталин, напротив, помня о последствиях Версальского мира, опасался стимулировать германский национализм насильственным разделом страны и выступал за единую нейтральную Германию под четырёхсторонним контролем. Формально эта позиция стала общей для союзников. Германия оставалась единой, но под управлением четырёх держав-победительниц («Большая тройка» плюс Франция). Управление осуществлялось через находившийся в Берлине Союзный контрольный совет в составе главнокомандующих оккупационных войск и исполнительный орган Совета — Союзную контрольную комиссию. Аналогичные комиссии были созданы и в других странах — союзницах Германии от Балкан до Финляндии.

Уже вскоре, однако, совместное управление оказалось проблематичным, а затем невозможным из-за различия в интересах и стратегиях СССР, с одной стороны, и западных держав — с другой. Прозорливый советник посольства США в Москве Джордж Кеннан уже летом 1945 года считал раздел Европы и расчленение Германии единственной реалистической стратегией для Америки. С 1946 года интеграция трёх западных зон стала официальной политикой Вашингтона. США, Великобритания и Франция пришли к выводу, что лучше иметь под своим контролем половину Германии, чем половину контроля над единой Германией.

Раскол Германии стал прологом к расколу Европы. Уже в 1947 году США впервые в своей истории взяли на себя обязательства по экономической и политической поддержке Греции, где шла гражданская война, а также Турции — стран, находившихся прежде в неформальной сфере влияния ослабевшей Великобритании. Объявленная в том же году доктрина Трумэна провозглашала защиту «свободного мира» от коммунистической угрозы и советского проникновения в Восточное Средиземноморье. Вскоре она была дополнена планом Маршалла, нацеленным на экономическую помощь странам Западной Европы, снижение популярности в этих странах коммунистических партий и размывание влияния СССР в Восточной Европе.

В Москве доктрина Трумэна и план Маршалла были оценены как шаги в направлении создания западного блока против Советского Союза. Академик Евгений Варга, которому был поручен анализ американского плана, писал о неприемлемых для СССР последствиях американской помощи — возможностях свободного передвижения товаров, экономической и политической информации. Со своей стороны Сталин приступил к политике коммунизации Восточной Европы, установления там режимов «народной демократии». В 1948 году раскол Германии и Европы стал окончательной реальностью. Валютная реформа в западных зонах Германии спровоцировала Берлинский кризис — первое открытое военно-политическое противостояние коллективного Запада и СССР в холодной войне. Вскоре было создано НАТО, и началась война в Корее.

Это противостояние было вызвано далеко не только несовместимостью коммунистической идеологии и либерального капитализма. Ещё до Фултонской речи Черчилля о «железном занавесе», но уже после выступления Сталина в Большом театре в феврале 1946 года (в котором он говорил о победе в войне именно советского государственного строя) Дж. Кеннан подготовил свою ставшую знаменитой «длинную телеграмму» № 511.

Кеннан писал: «В основе невротического восприятия Кремлём мировых событий лежит традиционное и инстинктивное русское чувство неуверенности в собственной безопасности. Первоначально это была неуверенность мирного, земледельческого народа, пытающегося выжить на открытых равнинных пространствах в непосредственной близости от воинственных кочевых племён. На это, по мере того как Россия вступала в контакт с экономически передовым Западом, стал накладываться страх перед более компетентными, более могущественными, более высокоорганизованными сообществами. Такой вид неуверенности в собственной безопасности скорее характерен не для русского народа, а для русских властей; ибо последние не могли не ощущать, что их правление относительно архаично по форме, хрупко и искусственно в своём психологическом обосновании и не способно выдержать сравнение или сопоставление с политическими системами западных стран. По этой причине они всегда боялись иностранного проникновения...»

В то же время для США, в силу географических и исторических обстоятельств, было характерно ощущение собственной внешней безопасности, сочетавшееся с идеологическим мессианизмом. Быстрый рост экономической и финансовой мощи США в течение первой половины ХХ века привёл к тому, что изоляционизм американского «града на холме», который Рузвельт был вынужден преодолевать ради того, чтобы США могли вступить в войну, сменился глобализмом Pax Americana. Советский коммунистический проект лоб в лоб столкнулся с экспансивным либерализмом США. Это столкновение стало главным идеологическим содержанием холодной войны.

Таким образом, путь от общей победы и триумфа антигитлеровской коалиции к конфронтации между Советским Союзом с одной стороны и США и западными союзниками — с другой занял три года. Победа заложила нормативные основы миропорядка — Устав Организации Объединённых Наций; сформировала вокруг ООН систему универсальных международных институтов; создала всемирную площадку для постоянного общения государств. Конфронтация, напротив, задала миропорядку геополитическую, идеологическую и военно-политическую структуру — разделённый надвое биполярный мир во главе с США и СССР. Очевидная угроза всеобщего уничтожения в случае применения сторонами ядерного оружия оказала сдерживающее воздействие на политику Вашингтона и Москвы в отношении друг друга. Войны вспыхивали на флангах линии конфронтации, носили локальный характер и велись преимущественно младшими союзниками или клиентами двух сверхдержав.

ОКОНЧАНИЕ СЛЕДЕТ

Андрей Колесников — руководитель программы «Российская внутренняя политика и политические институты» Московского Центра Карнеги.

Дмитрий Тренин, директор Московского Центра Карнеги, является председателем научного совета и руководителем программы «Внешняя политика и безопасность».
ИА «Антифашист»
04.05.2021
#Великобритания #США #СССР #Россия #Геополитика #История #Мнения #Аналитика #Прогнозы
http://antifashist.online/item/soyuz-nemyslimyj-neizbezhnyj-nevozmozhnyj-uroki-sotrudnichestva-sssr-i-zapada-vo-vtoroj-mirovoj-vojne.html?utm_source=lj&utm_medium=social&utm_campaign=s_e
Tags: #Аналитика, #Великобритания, #Геополитика, #История, #Мнения, #Прогнозы, #Россия, #СССР, #США
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 0 comments